17 июня, 2015

Гендиректор НПО имени Лавочкина — о новейшей программке изыскания Луны, использовании разгонных блоков для чистки орбиты Территории и уроках миссии “Фобос-Грунта”

Создатель – Иван Чеберко

Освоение Луны оглашено приоритетным направлением русской астронавтики на наиблежайшие годы — это записано в “Основах гос политические деятели РФ в сфере галлактической работы на этап до 2030 года и последующую перспективу”. В Рф чем каким-либо другим всех знакомы с Луной спецы химкинского НПО имени Лавочкина, чьи аппараты садились на Луну практически полста лет обратно. Не так давно НПО предположило в Роскосмос свежий намерение изыскания Луны, коий быть может интегрирован в Федеральную галлактическую программку 2016–2030 годов. О сущности выдвинутых услуг журналист “Известий” Иван Чеберко побеседовал с гендиректором НПО Виктором Хартовым.

— Спецы “Лавочкина” предположили в Роскосмос новейшую концепцию изыскания Луны. В чем заключается новизна?


— Наше предприятие содержит роскошную ситуацию реализации программ по исследованию Луны, хотя это как раз ситуация. Напоследок наш аппарат садился на Луну в 1976 году — тогда уже “Луна-24″ доставила на Территорию месячный грунт. Трижды Русский Объединение доставлял при 3 автоматов грунт с данной планетки. Хотя все прошлые миссии, какимобразом наши, например и южноамериканские, предполагали посадку в регионе лунного экватора. В настоящий момент были замечены свежие данные, добытые при 3 отечесвенных устройств, установленных на западных спутниках Луны, — собственно в регионе полюсов есть симптомы льда. А это полностью меняет историю, поскольку лёд — это вода, это воздух, это водород. Один есть вода, возможно возводить некие проекты по “гуманизации” Луны. Хотя дабы эти прецеденты выяснить, необходимо приземлиться в регионе лунных полюсов и пробурить скважину но бы в метр-два. Поскольку на плоскости льда наверняка нет, он сублимируется в критериях вакуума. Необходимо арестовать пробу с глубины, проанализировать ее на пространстве, ну а в возможности препроводить данный лед на Территорию.

— Симптомы льда замечены какраз в полярных широтах Луны?

— Нуда, есть кадры, на коих показаны довольно немалые пятна, симптомы воды. Может быть, кометы, коие прилетели из прочих галактик, стали источником лунного льда. Проанализировать данный лед в высшей степени принципиально. Это не мы например считаем, а научные работники, свежая концепция изыскания Луны разрабатывалась сначала Академией. Препроводить лед на Территорию — конечная мишень. Дабы ее решить, поначалу нужно выучиться садиться на Луну. Нуда, мы садились туда в 1974 году. Хотя в настоящий момент техника вся иная, приборный состав иной. Еще есть люд, участвовавшие в тех миссиях, хотя и вообще всё необходимо создавать с нулевой отметки.

— Другими словами русские технологии завоевания Луны утрачены?

— Это чрезмерно драматически звучит. Просто технологии настоятельно просят обновления. Они на первый взгляд есть, чертежи есть, последствия тех полетов есть. Не что дабы совершенно с нулевой отметки необходимо начинать, хотя так как систему нужно создавать поновой, приборы все нужно создавать поновой, программное обеспечивание — сочинять поновой, баллистические расчеты и выкладки — всё поновой. Посадка на Луну в некой степени в том числе и труднее, чем на Марс. На Марсе есть воздух, хотя и не совсем уплотненная. Там возможно тушить доля энергии с помощью теплозащитного щита, парашюты использовать. А тут чисто реактивная посадка — и, непременно, есть лимитирования по ресурсам.

В следствии этого свежая концепция, предложенная нами, учитывает некоторое количество рубежей. 1-ый рубеж — полет демо, с минимальным количеством научных устройств. Основная задачка — указать для себя и всем, собственно мы умеем садиться на Луну, в полярную сфера. 2 шаг — создание орбитального аппарата. Это исследование плазмы Луны, галлактической пыли. Кроме всего прочего есть частички ультравысокой энергии, коие в высшей степени тяжело “поймать” на Земле.

— Другими словами посадка аппарата, коий пробурит лунную плоскость, — это совершенно отдаленная возможность?

— Для данной миссии в высшей степени принципиально сделать инфраструктуру. Этакий(эдакий) аппарат обязан присесть там, где есть симптомы льда, где нет довольно наибольших трудностей с рельефом, где видать Солнце, дабы было чем питать аппарат, где есть радиовидимость с Территорией. Если все эти задачки соберешь в кучку, получаются довольно небольшие зоны. А присутствие орбитального аппарата разрешает сделать инфраструктуру, коия по последней мере решит вопрос связи. Спустя него посадочный модуль установит связь с Территорией.

— В какие сроки быть может продана описанная задачка?

— Не желаю в годах гласить, пока же не принята программка. 1-ый демонстратор в настоящий момент показывается в 2016 году. Далее ежегодно — последующий аппарат. Хотя если Роскосмос воспримет, и тогда будем заявлять в годах, так как за всем данным стоят средства.

— О каких деньгах речь идет?

— О 10-ках млрд руб..

— Какимобразом вы желаете именовать планируемые миссии?

— Академик Лев Матвеевич Зелёный предлагает возвратиться к продолжению нумерации миссий русского времени. Последняя была “Луна-24″, означает последующая “Луна-25″, 26, 27 и т. д. Мы согласны с данным предложением. От казенных заглавий, коие бытуют в федеральной программке, — “Луна Глоб”, “Луна Ресурс” — чем каким-либо другим удалиться. В Соединенных Штатах для любой миссии имя выбирается по состязанию. Это в некой степени шоу, а когда произнести наиболее серьезным языком — вербование публичного внимания к миссиям.

— Это маркетинг лунной программки…

— Нуда, это составляющие маркетинга.

— Из чего создавать галлактические аппараты? Предполагается, собственно отечесвенных девайсов для их постройки нет или они не отвечают по качеству. У вас на предприятии создается 1-ый спутник многоцелевой системы “Арктика” для исследования Ледовитого океана. В нем большое количество иноземных девайсов?

— В “Арктике” западных устройств нет вообщем. Мотивированная задачка принимается решение русскими устройствами, включая крупнейший устройство — сканер, дающий многоспектральную картину. Ее создают в “Российских галлактических системах”. В случае если последующий слой поднять — транзисторов, микросхем, иных девайсов, что там, естесственно, толика западных составных частей довольно великовата. Но даже это основная неувязка нашей секторе экономики. Мы — верхний, выходной слой русской индустрии, а что слои, коие обязаны поставлять электрорадиоизделия, металлы, смазки и всякие эти багаж, все они очень проблемные. Наши запросы мелкие исходя из убеждений числа изделий. В критериях рынка малосерийные запросы тяжело находят отзыв. Не вспоминая про то, собственно электрическая индустрия, как ни прискорбно, все еще не вышла на подходящий ватерпас.

— Есть ли направленность вымывания отечесвенных устройств с наших спутников?

— Когда судить с моего значения, что данная направленность принужденная, хотя верная. Разрешим, звездный устройство у нас в стране создают 5 компаний, они штучные эталоны, лишь для внутреннего рынка. Их спрашивают: “Почему вы не поставляете на Запад?” Они отвечают: “А кто приобритет там?”. Хотя отчего мы тогда уже обязаны у их брать, когда у нас спутник обязан иметься крупного значения?

— А если вы проделываете выбор в пользу французов, не могут пожаловаться ли отечественные изготовители на вас в Роскосмос, военно-промышленную комиссию?

— Неувязка есть. Хотя наши резоны также доходят. Мы должны минимизировать опасности. Вот так, для аппарата “Спектр РГ” нам одинешенек из 2 телескопов проделывает Германия, ВУЗ инопланетный физики Макса Планка. Нам следует подбирать что, собственно содержит довольно высшую надежность, летный навык. Все, кто проделывает в Рф приборы, обязаны сознавать: время, если возможно было создавать технику, применимую лишь для внутреннего рынка, было проведено. Когда проделываешь устройство — будь добр, выходи на крупный рынок, будь всеполноценным игроком, борись. И тогда качество устройств станет крупного значения, и стоимость, и всё многое другое. Это, естесственно, мегазадача, хотя в противном случае тупик.

— Грустно популярный “Фобос-Грунт” был убит в следствии некачественных девайсов?

— Я в ходе подготовки такого запуска докладывал руководителю Роскосмоса об имеющихся рисках. Они были связаны какимобразом один с что, собственно из 13 т оборудования на “Фобосе” ничто, помимо всего лишь баков для горючего, не имело летного навыка. Всё было сотворено с незапятнанного листа. Это несоблюдение всех обыкновений спутникостроения.

На нашем предприятии в 2010 году, если я начал тут действовать, в одно и тоже время вели 5 линий бортовых ансамблей управления для различных спутников — ничего совокупного, устройств совокупных нет, арифметики совместной, ничего. Полетели, обычный летный навык возымели. Хотя практически никакой значения данный навык для “Фобоса” не имел. Там совершенно иная техника. И в итоге мы возымели злосчастный случай.

— Чем в настоящий момент увлекается команда, создававшая “Фобос-Грунт”? Готовы ли они снова испытать проделать аппарат с настолько же задачками — про это беседуют в Роскосмосе?

— Доля людей перебежали в иную фирму, доля увлекается нашими свежими планами.

— И куда они ушли?

— В “Даурию Аэроспейс”, так, личную отечественную предприятие. Они, естесственно, возымели немалый шок, эмоциональную травму. Столько лет трудились — и этакий(эдакий) итог…. В следствии этого обвинять их невозможно. Люд постарались, молодежь отменная была собрана, хотя план закончился не например, к нашему совокупному огорчению.

— Какой крупнейший вывод изготовлен вами по итогам беды миссии “Фобос-Грунта”?

— Нужно максимально унифицировать заключения, используемые в спутниках. Отчего необходимо 5 различных звездных датчиков назначать на различные КА? Нужно найтиi одинешенек и его всем использовать. Я думаю, это возможно решить в масштабах создаваемой структуры — единой компании галлактической индустрии. У нее появится возможность проводить строгую унификацию. Полетел устройство в данном спутнике и штатно отработал, означает, тот же устройство уточняется в последующем спутнике, у него давно в наличии летный навык. Это, по моему мнению, исключительно основная задачка, коию нужно решить, дабы сектор экономики жила верно.

— В настоящий момент еще раз животрепещущей делается тема обороны Территории от астероидов. У “Лавочкина” есть некие свежие идеи по этой теме?

— Всё, относительно далеких перелетов, трудных посадок на удаленные тела, даже астероиды, заходит в нашу сферу. Так, мы проделываем разгонный блок “Фрегат”. Он возрос из межпланетных миссий к Марсу, к Венере. В настоящий момент мы с некими заморскими сотрудниками примериваем “Фрегат” в виде свои затопления галлактического мусора. Дабы он взмывал, подходил к объекту, коий необходимо перевести5 с орбиты, и средствами движками уводил его к линии движения вхождения в атмосферу в регионе Новейшей Зеландии.

Все эти качества — из что серии, коие необходимы, дабы действовать с космическимии телами. Здесь присутствовал исполнен эскизный план — какимобразом присесть на астероид “Апофис”, дабы туда маячок препроводить. И эти работы продлятся по различным иным телам, мы накапливаем познания в данной части. Я думаю, собственно мы могли быть могут быть полезны в данном процессе.

— В первых числах года “Лавочкин” стал победителем тендера Минобороны на создание новой спутниковой системы радиоэлектронного исследования из 5 галлактических аппаратов. В виде возможных поставщиков нужной нагрузки именовались удовлетворительно фирмы: европейская EADS, итальянская Thales Alenia Space и израильская Israel Aerospace Industries (IAI). К нынешнему деньку поставщик определен?

— Мы провели огромную работу с 2 западными фирмами, и в настоящий момент идет процесс выбора. Выбор станет совместно с заказчиком.

— А если станет изготовлен данный выбор?

— В настоящий момент мы окончили эскизный план и подтолкнули его в экспертные организации. Предстоящее будет понятно уже позже.


Comments are closed.

Filled Under: Космос
Обсуждение закрыто