Она светила бы, пусть не длительно, в 1/600 яркости нашего Солнца и была бы, таким образом, самым броским предметом в небе, включая Луну. На обратной от Солнца стороне Земли ночь тогда перевоплотился бы в подобие сумеречного денька. В какой бы части неба она ни загорелась, очень осязаемо нагрела бы Землю и сделала жизнь для всех нас очень неловкой.

И что в особенности принципиально, интенсивность галлактических лучей усилилась бы в сотки и тыщи раз сравнимо с теперешней, и этот завышенный уровень мог бы удерживаться долгие годы. Отсюда различные противные последствия: озоновый слой тогда бы ослаб и возросло бы ультрафиолетовое излучение, а это не наименее небезопасно для жизни, чем сами галлактические лучи. Часть атмосферного азота и кислорода могла бы объединиться, и оксид азота, образовавшийся при этом в верхних слоях атмосферы, отчасти закрыл бы для нас солнечный свет. После начального подъема свалилась бы температура, а совместно с ней и уровень осадков. И естественно же, резко возросла бы частота мутаций.

И если бы все это случилось в тот период, когда напряженность магнитного поля Земли была на нуле либо поблизости него, перечисленные эффекты усилились бы еще больше со всеми вытекающими отсюда отрицательными последствиями. Неуж-то величавые вымирания были результатом совпадения близкой сверхновой и временного исчезновения магнитного поля?

На расстоянии до 10 парсек от нас нет звезд, которые могли бы стать сверхновыми, так что на 1-ый взор такое предположение может показаться забавным. Но Солнце движется, как и все звезды нашей Галактики. Это движение несет звезды вокруг галактического центра, но движение звезд никак не похоже на слитное звучание хора. Звезды, находящиеся далее от центра, движутся медлительнее, чем звезды более близкие к нему. У одних (как у нашего Солнца) орбиты практически радиальные, у других они подчеркнуто эллиптические. Одни движутся в общей плоскости Млечного Пути, другие в плоскостях, очень наклоненных к ней.